-->

Владимир Приказчиков: такой жизни хватило бы на десятерых

Владимир Приказчиков: такой жизни хватило бы на десятерых

Старожилы Партизанска, наверняка, знают этого человека. Владимир Михайлович Приказчиков и сегодня, несмотря на свой почтенный возраст, сохраняет позитивное отношение к жизни и активную гражданскую позицию. Сидеть на лавочке и жаловаться на жизнь – не в его в стиле. Он действует, меняет к лучшему свою жизнь и жизнь горожан.

– Владимир Михайлович, Вы родились в Партизанске незадолго до войны. Сохранились ли какие-то детские воспоминания?

– Я помню, как стал познавать мир в тяжелейшее время, начало войны. 1941 год. Я вспоминаю, какое это было время, как будто планета покрылось мрачной пеленой, люди ходили хмурые. Мать работала прачкой в воинских частях, уходила рано утром, возвращалась поздно вечером. Мы ждали, когда она нам принесет что-нибудь из съедобного. Это время было звуком канонад, мы их слышали не на фронте – рядом с нами, в нескольких километрах, находился аэродром, где проходили учения, отрабатывались упражнения по ликвидации вражеских самолетов. На этом аэродроме постоянно звучали выстрелы зениток, вечерами мы видели белые клубки разрывов снарядов, которые имитировали поражение мишени самолетов. Мы слышали вой сирен, когда предприятия отрабатывали порядок прохождения в убежища.

С первых дней войны были введены карточки на хлеб и продукты питания. Мне тогда было 5 лет, я стоял в очереди, чтобы получить краюху положенного хлеба. Мы стояли днями, ждали, когда привезут этот хлеб, стояли в магазине, набитом битком людьми с такими же карточками, иногда даже спали там на полу. Это были годы неимоверных трудностей. Если на передовой была война, то здесь, на Дальнем Востоке, были рубежи, где обучались, тренировались будущие воины, которые уходили на фронт. Мы, пацаны, приносили им, голодным людям, которые готовились нас защищать, кукурузу, старались подкормить, помочь, чем могли. В 1942 году на фронт ушел мой дядя Сергей. Он погиб в 1944 году, уже в Германии.

Это тяжелое время никогда не забудется. Нехватка продовольствия, других предметов быта заставляла нас собирать по полотну железной дороги, где ходили поезда, упавшие из вагонов куски угля, доски, чтобы подтопить дома печку. Это было обыденное дело для пацанов. На промывочной, где мыли эшелоны, иногда находили какие-то забытые продукты питания.Вот мое самое раннее детство.Тяжелое было время, но были и хорошие моменты. Я помню, как моя старшая сестра, которой было 11 лет, несла меня на руках в кино, и мы смотрели фильм «Чапаев».

В 1944 году отца перевели на станцию Лозовая, он был дежурным по станции. Там дали квартирку, в холодном доме. Там родился мой младший брат, четвертый ребенок в семье, Анатолий. Там мы прожили два года. Там я встретил окончание войны с Германией. Потом началась война с милитаристской Японией, войска которой были на материковой части, на территории Китая, Манчжурии. Я помню, как военные эшелоны перебрасывались с западной части. Они приходили на нашу небольшую станцию Лозовую, где переформировывались, и их отправляли на войну с японцами. В 1945 году я помню, какое ликование вызвало известие об окончании войны. Тогда, в мае, нам впервые привезли белый хлеб, его раздавали из теплушек – это было блаженство. Осенью закончилась война с Японией, и мы, пацаны, встречали уже других людей. Через Находкинский порт везли пленных японцев Квантунской армии, а затем они колонной, пешком шли в сторону Уссурийска, Спасска. И мы, пацаны, встречали этих людей, они голодные, изможденные. Как-то на привале один японец попросил меня сорвать ему кукурузный стебель. Я побежал в поле, сорвал, а стебель острый, я порезался. Кровь льется, японец увидел, достал из своих личных вещей какую-то мазь…

– А у них разве не забирали личные вещи?

– Нет. Они были обвешаны какими-то сумками, свертками. У них были лекарства. Так вот, он мне обработал рану, забинтовал. И знаешь, мы их не видели хмурыми. Они с такими добрыми глазами, спокойно общались с нами, не было какой-то вражды. Просто человеческие отношения. А потом, помню, во времена хрущевской оттепели их вывозили назад эшелонами, вагоны были оформлены портретами Ленина, Сталина, флагами Советского Союза. Они уезжали, как лучшие друзья, и мы эти поезда провожали. Представляете, какая метаморфоза? Мы их встречали пешими, как врагов, потом они отработали, и мы их провожали с уважением.

В 1945 году мне исполнилось 7 лет, я пошел в первый класс в школу № 10. Она называлась белая школа – начальная, а после четвертого класса перевели в школу № 5, так называемую, красную, потому что была построена из красного кирпича. В 1956 году я окончил 10 классов. Это был самый насыщенный период. В чем это заключалось? Я не знал, что такое детство, пионерский лагерь, больница. У нас было свое хозяйство, две коровы, лошадь. Мы их пасли. В то время работники железной дороги имели право обрабатывать землю, которая находилась в отчуждении – 50 м от колеи.

Росли сами и старались поддерживать отца с матерью, помогать им. Эти трудности воспитали во мне и в моих братьях и сестрах уважение к старшим, родителям, чувство честности, порядочности. Я считаю, человек, воспитанный в таких условиях, вырастает полезным обществу, он не думает о личной выгоде, богатстве, мы думали не о себе, своих личных интересах, а об общем деле.

– А как Вы выбрали свою профессию?

– После окончания школы выбор у меня был один – я иду на железную дорогу, потому что все мое детство прошло рядом с ней. Отец дежурный по подстанции – он встречал, провожал поезда, заправлял семафоры, переводил стрелки. И я у него был постоянный ученик, он встречает или провожает поезда, у него свернутый желтый флажок, а я рядышком с отцом стою. Настолько я слился с этой работой, что даже не представлял себя в дальнейшем в какой-то другой профессии, в стороне от железной дороги. Я отцу и говорю: пойду на паровоз. А он: «Да ты что! Такой маленький, худенький! Ты знаешь, что такое паровоз? Это же махина, туда угля кидать надо сколько!» А я уперся, и ни в какую – только кочегаром!

Тогда отец договорился с машинистом, мы сели на товарняк и поехали в депо, которое находилось в Смоляниново, и я впервые осознал, что такое локомотив, и что это за работа. Пришли в отдел кадров, они на меня посмотрели и говорят: «Он, что, только школу окончил? Такой худой, и вы его кочегаром на паровоз?» Отец отвечает: «Да он сам хочет!». Они смотрят на меня, а я так уверенно отвечаю: «Только на паровоз!». Вернулись в Партизанск, я – в депо, там посмотрели на меня, смеются: «Ну, что ж, нам звонили, будешь принят кочегаром, выходи тогда-то». Я говорю: «А как я начну, я же ничего не знаю». Они смеются: «Ничего, там всему научат, покажут». Конечно,опытные надо мной подтрунивали, подшучивали. Помню, подзовут меня: «Володя, иди там тарелку буфера подкрути, а то пару у нас не хватает».

Нас проверяли, испытывали, и я окунулся с самых первых дней и,главное, стал браться за лопату, чтобы кидать уголь. Вы представляете, топка – 6 квадратных метров, надо уметь так забросить в нее уголь, чтобы попасть в уголки, охватить всю площадь горения, чтобы достичь нужной температуры. Меня оттягивали от лопаты, говорят: «Утянет тебя, и улетишь в эту топку». Но я все равно работал и быстро освоился. Через месяц-два мой портрет появился на доске почета. Меня видели всегда: как только остановка, я начищаю, оттираю машину. Ко мне с уважением относилась вся бригада, машинист.

– Вы с юности были активны?

– Да, меня избрали секретарем комсомольской организации депо. В то время в трудовых коллективах боролись за звание «Ударник коммунистического труда», создавались бригады коммунистического труда. В 1957 или 1958 году мы выступили с инициативой, нас поддержал горком комсомола, и наш паровоз, как сейчас помню, 2891, стал комсомольско-молодежным, на нас равнялись. А через два месяца меня направили на курсы помощника машиниста. Это, конечно, очень ответственная работа –поддержка давления и качество пара в котле. В 1958 году мы завоевали звание бригады коммунистического труда, а меня наградили почетным знаком ЦК ВЛКСМ «Молодой передовик производства».

– Но Вы не стали останавливаться на достигнутом и пошли учиться…

– В 1959 году я женился, родился ребенок. Но человек должен повышать свои знания, посоветовались с женой, и она отпустила меня учиться очно. Сама уехала с ребенком к своим родителям в Запорожье, а я поступил в Хабаровский институт инженеров железнодорожного транспорта. Проучился год и перевелся в Харьковский институт, поближе к семье. Хотели остаться в Запорожье, тем более, что я приглянулся там, но после защиты диплома руководство депо в Смоляниново потребовало, чтобы я вернулся к ним на работу.

– А раз так вышло, что все могло сложиться по-другому, не осталось ли какой обиды?

– Нет, обиды никакой нет. Наоборот, если посмотреть, что сегодня творится на Украине, я с благодарностью думаю, что не остался там. А так я вернулся в родное депо, стал парторгом, потом меня выдвинули на работу в горком партии.

– Как после института в дальнейшем складывалась Ваша карьера?

– Я продолжал работать машинистом тепловоза. Моя неуемная энергия свела меня в Риге во время прохождения преддипломной практики с начальником депо. В то время в рижском депо были уже современные локомотивы, и мы упросили начальника позволить нам, студентам, пройти обучение на курсах подготовки машинистов. Так и вышло, что мы, инженеры путей сообщения, получили квалификацию машинистов, это редчайший случай. Но мне это очень помогло, когда я вышел на работу после окончания института. Цех по ремонту тепловозов был еще не готов, и меня назначили машинистом.

– А как Вы стали работать в горкоме партии?

– Это было в 1970 году. Начало моей партийной и советской работы. Первый председатель горкома партии в Партизанске А. К. Балагуров, который сейчас является председателем Совета ветеранов Российской Федерации, пригласил меня на работу в аппарат горкома партии инструктором.

– И как Вы отнеслись к такому предложению?

– В то время на партийную работу стремились попасть карьеристы, номенклатурщики, а я был производственник и в кабинетной работе свое будущее не видел. Но Алексей Кузьмич меня уговорил, убедил, что именно такие люди, которые добились всего сами своим трудом, нужны в горкоме партии. Решили, что я поработаю один год, а там видно будет. Конечно, я опасался, что не справлюсь с возложенными обязанностями, ведь меня направили в отдел промышленности, и вот, я, железнодорожник, должен был курировать работу промышленности всего Партизанска.

– Какими были первые впечатления от партийной работы?

– Меня поразило то, что в кулуарах мои наставники прямо спрашивали: ну, и зачем тебе это надо, была хорошая работа, зарплата, а отсюда наоборот все хотят уйти. Уже тогда, в 1970-м году среди партийного аппарата было брожение и свои взгляды на эту систему. С одной стороны, было Политбюро, программа партии, но на местах возникали совсем другие вопросы: а есть ли реальная польза, почему партийная организация вклинивается в производственный процесс. Мне кажется, этим партия и дискредитировала себя. Она должна заниматься идеологией, вопросами воспитания сознательного гражданина.Настоящий партиец, как мне кажется, должен узнать у человека, как ему живется, как устроен его быт, есть ли у него квартира, течет ли из крана вода, и создавать условия для жизни, тогда и производительность повышается.

И я позволял себе в то время высказывать такие мысли, прямо скажем, очень неудобные для высшего руководства, потому что считал, что не имею право указывать, как сеять огурцы или доить корову, лечить людей. А партия вклинивалась во все, давала указания там, где решения должны были принимать профессионалы, специалисты, а не партийные функционеры. Среди партийного аппарата начинались брожения, многие возвращались на производство. Чувствовался голод кадров – я проработал инструктором три месяца, и меня назначили заведующим отделом. Это же неправильно – необстрелянного, без опыта работы назначать на такую ответственную должность. Пришлось самому всему учиться. Я горжусь, что пришлось познавать азы партийной работы у опытных партийцев: первого секретаря ГК КПСС Балагурова А. К., второго секретаря Давыдова И. В., зав. орготделом Демина И. В. Мой рабочий день начинался не с кабинета. Я сказал первому секретарю, если хотите, чтобы я действительно приносил пользу, дайте мне разобраться. Я спускался с шахтерами в шахту, интересовался их бытом, узнавал, какие у них проблемы.

– Я знаю, была какая-то удивительная история, как Вы буквально спасли строительство Партизанского пивзавода…

– Да, об этом можно написать целую книгу. Когда я работал инструктором в горкоме, в Партизанске строился пивзавод, это был флагман, который должен был обеспечить своей продукцией весь край. Я как инструктор отдела промышленности курировал это направление. Обратились ко мне с просьбой помочь найти машиниста, который из Подмосковья пригонит новый тепловоз в железнодорожный цех, сроки поджимали. Через два дня надо было обязательно забрать тепловоз, тогда я решил сам лететь, у меня ведь были права машиниста. Написал заявление, будто ушел в отпуск, и полетел получать тепловоз на Муромский тепловозостроительный завод, потому что ровно через месяц он должен был быть уже в Партизанске.

А я приехал один, без помощника, пришлось обманывать контролеров. Принял тепловоз-красавец, еще и запчастями его нагрузил, я ведь как машинист сразу заприметил самые дефицитные и кольца, и поршни, и подшипники. А дальше надо же его как-то доставить в Партизанск, да еще и вовремя. Добирался своим ходом – тепловоз цепляли к составу, так и проехал 11 тысяч километров. Приходилось договариваться с машинистами, потому что не все хотели цеплять к составу мой тепловоз. Но мне удалось решить задачу, и через месяц я доставил тепловоз в Партизанск вовремя. Он потом работал долгие годы. А мне в качестве поощрения помогли приобрести холодильник, что в те времена, было огромной редкостью. Жена, конечно, была этому очень рада.

– А потом Вас направили в крайком партии?

– В 1971 году меня перевели в Приморский крайком КПСС на должность инструктора промышленно-транспортного отдела. Курировал партийные организации Дальневосточного морского пароходства, Владивостокского отделения Дальневосточной железной дороги, Приморского управления связи, отвечал за работу с кадрами, повышение эффективности перевозок грузов, качество оказания услуг связи и доставки почтовых отправлений. Тут уж я попал в свою стихию – работа оказалась близка к моей основной профессии транспортника. Много приходилось ездить по краю, встречаться с коллективами, обсуждать проблемы и решать насущные вопросы отрасли. Два года я проработал во Владивостоке, познал проблемы региона, и вот, меня вызывают и говорят, надо возвращаться – больше пользы принесешь на месте. Многие, кстати, получив возможность остаться в краевой столице, отказывались возвращаться. А меня назначили на должность второго секретаря Партизанского ГК КПСС.

– Благодаря Вашей работе в то время появился генеральный план развития города…

– Да. В должности второго секретаря я начал работать в декабре 1973 года, и этот период оказался кризисным для угольной отрасли. Отрабатывались разведанные пласты углей. Первой на закрытие готовилась шахта Глубокая. Горком партии, горисполком стали поднимать вопросы перед крайкомом КПСС, крайисполкомом, центральными партийными и советскими органами по созданию рабочих мест взамен убывающих в связи с закрытием шахт. Дело дошло до ЦК КПСС и Совета министров СССР. Была создана комиссия, которая должна была проверить положение дел в угольной отрасли в городе и разработать план действий на случай закрытия шахт. Новый план развития города предусматривал размещение в Партизанске завода министерства медицинской промышленности и двух заводов министерства судостроительной промышленности, жилых микрорайонов, объектов соцкультбыта, образования и здравоохранения.

– Но потом Вы перешли на другую работу?

– В 1977 году меня избрали Председателем горисполкома. И уже в этой должности я контролировал ход проектирования предприятий и жилых микрорайонов, вместе с директором Партизанской ГРЭС Козловым А.В. мы обращались в Министерство энергетики, решали вопрос теплоснабжения города. В то время в городе развернулось большое дорожное строительство, реконструировали дорогу Партизанск-Углекаменск-Авангард. Создавалась стройиндустрия для обеспечения большой стройки, началось строительствозавода крупнопанельных конструкций в пос. Авангард, строительных баз в районе шахты Нагорной, 73-го участка в пос. Лозовом. Большое внимание мы уделяли укреплению производственных баз по содержанию социальной инфраструктуры и благоустройству города. Провели реконструкцию предприятий городского жилищно-коммунального хозяйства, запустили в эксплуатацию собственный завод асфальтобетонных изделий.

– Да это прямо золотое время для города!

– Действительно, в конце 70-х Партизанск изменился, получил импульс к развитию. И мне приятно, что я имею к этому отношение. А я в 1983 году был рекомендован на должность председателя горисполкома в Шкотово-17, сейчас это – город Фокино. Шесть лет изнурительной и очень тяжелой работы выработали в характере черты стойкости, умение отстаивать свои права, защищать интересы органов советской власти на городской территории. На меня легла основная работа по приему от военной власти гарнизона объектов социально-культурной сферы, строительству жилья, школ, больниц и поликлиник, объектов коммунального хозяйства. Трудность заключалась в том, что я находился, как между двух огней: с одной стороны на меня оказывало давление командование Тихоокеанского флота, с другой – крайисполком.

– А как Вы встретили годы перестройки? Что изменилось в Вашей жизни?

– В годы свержения советской власти и развала Советского Союза я не понимал, что происходит. Создание сомнительных коммерческих кооперативов, банкротство предприятий окончательно убедило меня перейти на другую работу. В 1989 году я был переведен в Приморское территориальное производственное жилищно-коммунальное объединение на должность заместителя начальника объединения по материально-техническому обеспечению. Каток перестройки прокатился и по ЖКХ Приморского края. Каждый год проходили какие-то преобразования, слияния, и в 1992 году я стал первым заместителем директора государственного предприятия Жилкомхоз. Это были лихие годы. Приватизация, сомнительные фонды, финансовые пирамиды, где каждый старался урвать для себя. В одном из таких фондов, созданном при участии администрации Приморского края, пришлось поработать и мне. Как только фонд перестал выплачивать дивиденды вкладчикам в полном объеме, было объявлено о банкротстве пирамиды. Этот период моей трудовой деятельности был самым позорным. Хотя лично не участвовал в махинациях, морально считал себя виноватым за то, что оказался среди мошенников.

– А когда решили вернуться в родной город?

– Я приехал в Партизанск в 2008 году, когда вышел на пенсию, и не узнал его: шахты закрыты, новостройки, которые закладывались в мою бытность, – в руинах, предприятия легкой и пищевой промышленности обанкротились, жилищно-коммунальное хозяйство влачит жалкое существование. Вода подается по графику, температура в квартирах ниже нормы. С камнем в сердце смотрел я на город, в котором начинался мой путь. Окончательное разочарование пришло, когда увидел, как содержится многоквартирный дом, где купил квартиру. Придомовая территория не ухожена, клумбы заросли бурьяном, лавочек во дворе нет, подъезды превращены в общественные туалеты, этажом выше – притон наркоманов, за отопление платили по нормативу, но в квартирах было холодно.

– И Вы решили исправить ситуацию?

– У меня как будто открылось второе дыхание, и я начал активную общественную деятельность. Мы начали с того, что по моей инициативе провели собрание собственников, избрали управляющую компанию, сформировали общественный совет дома. И стали потихоньку решать проблемы. Заменили теплосеть, ведущую к дому, первые в городеустановили общедомовой прибор учета тепла, благоустроили придомовую территорию, установили лавочки, урны для мусора, входные двери в подъезд с домофоном, разобрались с подачей тепла в дом. Наш многоквартирный дом преобразился.

– Тогда Вы решили поделиться своим опытом и вынести его на городской уровень?

– Я подготовил документы по созданию при администрации городского округа общественного совета по ЖКХ, и он был создан в 2013 году под моим председательством. Наша основная задача – привлечь собственников помещений многоквартирных домов к управлению общим имуществом, научить их правильно распоряжаться денежными средствами. Но не все члены советы поддерживали мои идеи, поэтому пришлось выйти из него.

– Но деятельность по улучшению жизни горожан не оставили?

– Конечно, у меня не тот характер. По своей инициативе подготовил и провел общие собрания собственников в 30-ти многоквартирных домах. Избрали в них управляющие организации, создали общественные советы, привели в порядок подвалы, подъезды, придомовые территории. Большую поддержку мне оказал городской Совет ветеранов, куда я вхожу. Много внимания уделяю вопросу восстановления законных прав дольщиков по строительству жилья на ул. Замараева.Сейчас готов поделиться наработанным опытом, как сделать образцовым свой дом, ведь мы сами многое можем сделать, чтобы улучшить свою жизнь. Главное – быть активным и небезразличным. Жизнь интересна тогда, когда интересно живешь.

1

ФОТОСТЕНА: "Маленькие проказники"

Видео нашего канала

Газета Сучан 1995-2018

Главный редактор - Такташева Неля Равильевна

Дизайн и версткаМеньших Павел Игоревич

Адрес редакции

тел. 8(42363) 670-33

инд. 692853. г.Партизанск, ул.Нагорная, 1а, офис 25

email: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

Др. информация

Тираж - 3500 экз. 

День выхода - Среда. Цена свободная

Учредитель: ООО "Бульвар Фэшн Групп"

Подписной индекс: 10007

gazeta-suchan.ru 2018

Разработчик сайта - Меньших Павел Игоревич

email: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

email: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

тел: 8-962-333-3663

We use cookies to improve our website. Cookies used for the essential operation of this site have already been set. For more information visit our Cookie policy. I accept cookies from this site. Agree